jdrphncq66g

Глава 11

Прошло около двух месяцев моего пребывания в гильдии. Ну, точнее, стажировок. Днем я ходил с Бриньольфом по «клиентуре». Смотрел, как делаются дела, шмыгал носом, носил сумку. Вечером работал в баре или спал под звон тренировок или тюремные байки: «Боль. Моё тело превратилось в сосуд для боли. – зловеще шептал Синрик Энделл после отбоя —
«Боль потекла по моим жилам, разносясь в самые потаённые уголки организма.
Откуда-то сзади слышались еле-различимые обрывки фраз.
—Ебать, узко!
—Давай бырее, ща проверка будет.
—Да погоди ты, мля, дай кончить!
Поступательные движения участились, наполняя и так переполненную чашу страданий. Каждая секунда была сравнима с предсмертной агонией. Организм не выдерживал перегрузок, выбрасывая в кровь лошадиные дозы эндорфина, словно в унисон с разумом осознав бессмысленность попыток побороть сам источник боли.
Скуумаподобное соединение ненадолго помогло. Слёзы отчаяния прекратили капать со щёк, а по телу пробежали волны противоречивого счастья.
Мучитель задёргался в конвульсиях, наполняя моё израненное нутро чем-то очень тёплым. Когда инородный предмет покинул тело, инстинкты сыграли свою роль, мобилизовав последние остатки сил. Несколько рывков привели меня в объятия деревянного гиганта, возвышавшегося над моей головой.
—Там и сиди, ёпта. И чтоб не вылезал, петух паршивый!
Звук переливаемой из ушата воды обозначал его присутствие поблизости. Я закрыл лицо руками, ещё дальше забиваясь в грязный угол.
Всё стихло. Помещение наполнили привычные звуки кашля, скрипа кроватей и редких разговоров на разнообразные темы.
В голове стремительно пустело, мысли, необходимые человеку для существования, покинули свою обитель, будто испытывая отвращение ко мне.
Противное жужжание заставило меня открыть глаза. Несколько жирных мух витали надо мной, привлекаемые запахами, что издавало отхожее место.
Я вновь сомкнул веки, одолеваемый приступами нерационального, животного страха. Он быстро распространялся по голове, захватывая всё новые и новые рубежи, обращая меня в бездумное животное, подвластное лишь влиянию простейших инстинктов.
Та жуткая боль теперь не казалась чем-то страшным. Наоборот, она удерживала меня от низвержения в бездну бессознательности.
Секунда тянулась за секундой, превращая ощущение времени в тягучую пасту. Словно ища спасения, я протянул руки вперёд, прижимаясь всем телом к деревянному ободку сральника. Он казался непоколебимой твердыней, надёжным бастионом, возле которого я навсегда останусь под защитой.
Поломанные шестерёнки разума громко заскрипели, покрывая мир вокруг неестественной пеленой. Чувства подсказывали мне, что происходит что-то непоправимое, но сил на борьбу не оставалось.
Перед глазами всплыло морщинистое лицо преподавателя. Из его уст прозвучали слова, смысл которых дошёл до меня с третьей попытки:
—Наша с вами психика, товарищи, является очень интересным образованием. Мало того, что ей регулируется огромное количество процессов, так она ещё и умеет защищаться от внешнего воздействия! Да, да, вы не ослышались, именно защищаться. Есть такое понятие, защитные механизмы…
Всё стало ясно. Не выдержав эмоциональной нагрузки, сознание переключилось в режим дереализации, при котором происходящее не сможет глубоко ранить меня, сведя с ума.
Как трогательно. Даже в самой безвыходной ситуации, организм не даёт окончательно пасть. Но зачем? Зачем ему это нужно? Почему он хочет моей жизни? Почему он упорно старается дать мне ещё чуть-чуть времени? На что мне это время?
Боясь проронить хоть звук в реальности, я мысленно кричал, добиваясь ответа. Организм оставался безмолвен.
Может быть, я — Избранный? Довакин? Может быть, дело в моём превосходстве над всеми? Возможно, когда-нибудь придёт и мой час?
На этот раз, ответ поступил. Порванные мышцы исторгли из себя большую порцию крови, заставив остальное тело скрючиться. Любые мысли об Избранности мгновенно испарились.
Пролежав неопределённое время в забытье, я восстановил некоторую часть сил, достаточную для размышлений. Недавние события вновь ожили яркими красками, принося страшную боль. На этот раз, другого порядка. Ощущение нереальности усилилось, стараясь заслонить собой душевные муки. Немотивированная жестокость — это часть каждого из нас, следствие эволюции, в ходе которой мы смогли стать умнее животных. Двемеры смогли изобрести паровых центрурионов, мы смогли подчинить стихии, мы уничтожили корпрус, но не смогли побороть Животное внутри.
Неужели оно настолько сильно?
Войны, убийства, пытки, изнасилования — печальные последствия потакания Зверю. Пока он жив в нас, мы не сможем вырасти до Людей.
Что-то внутри возразило моим же мыслям: «Но постойте, тот же пресловутое лекарство от корпруса было массово внедрёно во времена Войны с Даготом Уром, а паровой центрурион из-за конфликта двемеров и данмеров!
Мысленный собеседник поразил меня до глубины души. Вот, оказывается, какова цена всем нашим стремлениям? Тогда чем мы лучше, чем те же самые дреуги?
Я напрасно потратил изрядную часть сил на упрямый поиск контраргумента. Нечего возразить, нечего добавить.
Во мне закипела злоба.
Так зачем же узколобые жрецы твердят о Божьем Начале в людях? Почему эти наивные гуманисты верят в Талоса? Может, потому что они просто боятся? Боятся Зверя, скрываемого за семи замками?
Ответом было равномерное гудение светового кристалла, подпитываемого дешевым камнем душ — ещё одного изобретения, созданного ради потакания низменным желаниям.
Вся та пустота, что зрела во мне долгие годы, вырвалась наружу, растёкшись по телу. Та частичка идеалиста, верящая в Счастье и Свободу, была задушена немытыми лапами людей, выпустивших Зверя на волю.
В паре шагов от меня раздался хриплый голос:
—Ну чё, маня, отдохнула?»
— Ыыы! А потом шо? – нарушив паузу поинтересовался Нируин. Этот обожал пикантные истории про фекалии и насилия.
— Да ни шо! Отъебли раза три- четыре да я и съебался.
— А чё раньше не съебался?
— Эм…
-ЗАТКНУЛИСЬ НАХУЙ! – гаркал Мерсер Фрей и шепотки боязливо стихали.

Однако, отработка в «Буйной Фляге» не радовала совсем.
-Ты заебал! – орал Векал – ещё медленнее будешь наливать, я тебя выебу, сучок имперский! Если Бриньольфу ты понравился, это ещё нихуя не значит! Давай блять, люди сюда нажраться пришли, а не на тебя смотреть!
-Вообще-то пиво следует охладить перед подачей, ведь..
-Я сейчас тебя остужу, чароплёт ебаный. Магией в Кал-легии занимаются, а тут бар, усёк? Я сказал наливать тёплое, значит наливаешь тёплое! Скажу насрать в графин – насрёшь!

Так проходила очередная смена в рыгаловке. Закончив работу и напидорив стойку до блеска, я уселся за столик, с прохладным пивом и сушеной олениной. Не бесплатно, разумеется. Пришлось заплатить половину заработанных за смену денег. Векал оказался уёбком самого паршивого разлива. Самодур, в коем сочетались неимоверные понты и физическая сила. Как-то раз один из посетителей вылил ему теплое пиво в лицо. Так он взял гвоздь и прибил руку плеснувшего к стойке. Ладонью, в один удар. Так что мои радужные мечты в качестве лихого охотника за богатствами не особенно сбывались. Странно было ощущать за собой какую-то гнусную неактуальность. Я не мог отшутиться, выкручиваться из нелепых историй так же выходило удручающе. Вспомнить хотя бы путь сюда. Напихали же мне отмычек в замочную скважину. А я только мычал. Неделя работы, связанной в основном с матюгами и издёвками порядком измотала. Не тёмное братство, но то ещё гнильё.
— Ты не спали тут всё – вдруг подсел ко мне какой-то парень, когда я, задумавшись, начал коптить кусочек закуски
— Мы вообще-то уже закрыты, буркнул я, потушив пламя. Оленина уже успела обуглиться.
— Странно, вроде бы круглосуточный паб, пожал плечами тот, — кстати, я Нафус.
-Дранус – буркнул я.
— Хуёвый день? – не отставал мужик
— Хуёвая жизнь. Я стар и неактуален.
— Весь мир говно, все бабы бляди, а у меня рулет в шоколаде. – усмехнулся Нафус. Я лишь выдавил улыбку.
— Да ладно тебе, выпей со мной! Четвертый десяток всё-таки!
— Тебя не бесит быстротечность времени? – прищурился я, решив поубавить оптимизм подсевшего. Сам я с удовольствием бы вернулся в те двадцать лет, что приплыл в Морровинд. Когда я был молод, горяч и силён. Когда звуки спускаемой тетивы и резинки от трусов пронзали воздух, ведя меня навстречу приключениям.
— Меня скорее беспокоить неизбежность смерти – хмыкнул собеседник — особенно с похмелья.
-На сколько же лет ты себя ощущаешь?
— Наверное, на свои сорок, ну плюс-минус пара лет, от настроения – ничуть не стушивался Нафус, отпивая из кружки
— И что? Не мечтаешь вернуться в свои двадцать-двадцать пять?! – я отказывался понимать бодрость духа стареющего имперца.
-Не, я туда уже не хочу – вновь заулыбался мужик — в двадцать пять, тридцать – да. Я тогда еще алкашом не был, так что да!
Я поблагодарил залётного собутыльника за разговор и направился на улицу, мимо обрыганов и забулдыг, харкающих у входа.
— Эй! Верховный чароплёт! Вы забыли вынести мусор! – услышал я ор Векала.
Ну ладно, сука, сейчас захвачу. Бодрым шагом я направился на склад и, пока этот мудак гоготал под одобрительный хохот коллег, набил полный мешок мёда, не забыв выгрести выручку за три дня.
— Давай, тащи, это тебе не камень душ жопой заряжать! – не унималось ворьё, а я, как ни в чем не бывало дошел до конюшен и сел до Винтерхолда. Прости, Бриньолф.
Повозка уже трогалась и была битком забита, так что извоз согласился взять только по двойному тарифу. Но мне было похуй. Денег хватит и за обучение и загладить вину в «Очаге». Да уж, вроде работа та же, а как влияет место расположения. Не знаю, когда именно я делаю шаг вперед, а когда назад. Все эти скачки и срывы сведут меня в петлю.
Внезапно, повозка замерла. Всё опять поволокло сизой дымкой. Сопли чихающего напротив старика повисли в воздухе. Меня схватили сзади и стянули с повозки.
— Не шути с Орденом Псиджиков! Не шути, сука, с Орденом Псиджиков! – осыпал меня град ударов.
Я сплюнул кровью и поднял глаза. Два пидораса в мантиях обтёрли посохи.
— Мы ясно дали тебе понять, что ты ввязался в историю. И сейчас история разворачивается в Коллегии. Гузно Магнуса, как его теперь называют, доставлено в Зал Стихий. Разыщи Авгура Данлейнского, иначе мы тебя так отпиздим, ссать через соломинку будешь!
-Жрать. – поправил его коллега.
Пока я кряхтел, меня усадили обратно в телегу и псиджики растворились. Повозка снова поехала своим ходом, а все сидящие пялились на меня до самого Виндхельма. Трудно объяснить, как может за секунду лицо из обычного стать отпижженым. Я и не пытался. Только закрывал опухшие глаза, стараясь уснуть. Гора начатых дел и тревога от того, что влип в переделку не покидали. О том, что я снова в Винтерхолде я понял, когда перестал чувствовать пальцы. Пробуждение было паршивым
Не таким паршивым, как допрос и объяснительные у Архимага, разумеется.
— А знаешь, что ещё? Ты забыл свой абонемент в библиотеку. И на твоё имя набрали кучу дорогой литературы!
Вот список от Ураг гро-Шуба: «Ночь слез»; «Последний король айлейдов»; «Фрагмент: Об Артейуме». Поскольку записаны на твоё имя – тебе и отвечать. Мы восстанавливаем тебя только чтобы не терять такой талант! – переходя на фальцет закончил Савос Арен. Акано с гадкой улыбочкой записал всё в протокол и подшил в личное дело.
Да,блядь. Из-за таланта. Разумеется из-за оплаты, в Скайриме сюда поступают пол норда в год. Корыстные скоты. Как бы там ни было, книги придется возвращать. Ложась спать с компрессом из жеванных трав, я морально готовился к утреннему путешествию в какую-то злоебучую крепость. Выяснилось, книги эти были взяты бывшим учеником Коллегии — Орторном, решившим присоединиться к группе магов, практикующей запретную магию. Всё, что известно — Орторн находится в крепости Феллглоу. Там у них что-то типа тайного общества. Какого хуя зеленый жопобрей отдал учебники третьей личности и нахуя тогда абонемент никого не интересовало. Этот клыкастый кусок мошонки ещё долго говнил по поводу макулатуры, когда я пришел к нему за подробностями.
В моё отсутствие, на курсе были пройдены заклинания огня и молнии, из-за чего я сидел и зубрил простенькие потоки перед выходом. Знаю я эту запретную магию – некромантия. Старая добрая ебля трупа. Я и сам ею не брезговал, однако с этим вечно какие-то заковырки. То память ушедших оскорбляешь, то даруешь жизнь телу, приравнивая себя к богу. А никого не ебёт когда скампа выпускают? Или дремора с хуём на перевес бежит? Нет, это заебись. А воскресил курицу – пиздец тебе, некросос поганый.
Пришлось обратиться к одногрупникам за «успокоительным» и «сосредоточительным». Норд, узнав что я был в гильдии воров, тут же стал умолять спиздить какую-то проспоренную поебень, затем был послан нахуй, а вот с хаджитом мы нашли общий язык. Дж’зарго, как только я смог произнести его имя, рассказал много интересных вещей. Магия интересует хаджита по нескольким причинам: во-первых, производство. Во-вторых, хранение – в снегу нычка лежит и не портится, как окаменевшая до весны какашка. В-третьих, употребление. Никто не обращает внимание на странно бормочущего волшебника с глазами по пять септимов.
— Когда же ты успеваешь учить что-то кроме алхимии и зачарования? – удивился я
— Дж’зарго не всегда учит. Дж’зарго иногда покупает свиток. Держи. Подарок от Дж’зарго – и мохнатая лапа протянул мне пачку скомканных бумажек
У меня уже зубы чесались, от количества слова Джззззарго в его речи. Гораздо удобнее когда они просто называют себя хаджит. Так вот, этот хаджит дал мне свитки огненного плаща. Купил на экзамен по фаерболу, но вместо «шара» пришел «плащ», хотя он клялся, что всё верно указал в заявке. Свитками же и прочими готовыми домашними заданиями промышлял мой старый знакомый альтмер из «Остывшего очага». Что ж, понятно кому заказывать диплом.
Поблагодарив кота-наркота за неоценимую помощь, я направился в Феллглоу во всеоружии.