EVIOLI3l16Y

Глава 16.

—И вот прям так — зубами?
—Ага.
Вместо долгих задушевных бесед мы, в основном перекидывались короткими фразами с односложными ответами.
—А почему же вы не жрёте разбойников? — не выдержал я, порядком устав идти по заснеженным окрестностям Данстара.
—Ну — пожала плечами Серана — я вообще старалась не добивать селян. А разбойники могут и серебром порезать. Да и знаешь, как в мире зверей — хищник на хищника не охотится.


—Ну охуеть, хищники — я начал злиться — Крестьян перерезали — вот прям медведи, ей богу! Или толпой торговца зарезали. Да я вас, кровососов, выжигать буду.
—Ой, всё. Сравнил жизнь крестьянина с древнейшим благородным родом. Не стоит их очеловечивать.
Я прихуел с таких аргументов.
—Но ведь крестьяне точно так же чувствуют боль, хотят жить, радуются своим детям…
—Ага. Как животные.
—А животные не хотят жить?!
—Но ты же их ешь.

До извоза  шли молча. Я заплатил за нас крикливому кучеру и взял плед, не упуская из головы слова вампирки. Насколько ценна жизнь, относительно ценности интеллекта? То есть, если старая крестьянка примитивна в своих взглядах и суждениях — её можно вот так запросто пытать? Из удовольствия?
—Нет — сказал я наконец — Я не против убийства животных для еды. Но одно дело голову отрубить, а совсем другое шкуру живьем сдирать.
—То есть твоей крестьянке голову отрубить можно? — парировала вампирша.
—Нет. Она же не овца.
—Не вижу разницы — хмыкнула Серана и накинула капюшон, притворяясь спящей.

До Солитьюда я и сам несколько раз дремал, выходил поссать и закинуться какой-нибудь придорожной жратвой. На пирожки с мясом смотрел с чувством тоски и сожаления.
А вот Дро’Захар? или даже Кай Косадес? Достойны ли они жизни, или это всего лишь расходный материал? И кто вообще должен это решать? Каким принципом руководствоваться? Не делай другим того, чего не хотел бы себе? О, спросите об этом культиста шестого дома, что бродит в темноте голышом, отрезая от себя ломти корпрусного мяса. Вряд ли кто-то попросит его по дружески “сделай как себе”.  Некоторые норды говорят что маги — бесноватые чудаки, заигрывающие с богами, маги, оправдывая себя поисками истины и поддержкой тайн мироздания уязвляют некромантов в жестокости и непонимании рамок,  те, в свою очередь, уверены, что  лишь пользуются благами мира мертвых, осуждая вампиров, как надругательство над балансом живых и мертвых. И всё это сбор мнений, взглядов, точек зрения  и толкований. Что же является объективным? Происхождение? Раса? И чем виноват Косадес, сидящий у себя в домике на окраине Балморы с трубкой скуума в одной руке и членом в другой? Может, главное это не навязывать своё другим? Типа, рамки насилия. Хорошо, ебануться можно сильно, лишь бы не насильно.

—Насильственный метод.
—А? — Серана, похоже и впрямь погрузилась в раздумья чересчур глубоко.
—Насилие и есть то зло, которое будет объективно злым. Если загнать культиста работать в поле, вместо..
—Какие культисты? Какое поле? Волк ест овцу, сова ест кролика, а паук муху. Что вообще ты там надумал — улыбнулась вампирша. Поспи, полегчает.

Я всё еще не мог смириться со вселенской жестокостью, но сумятица в мыслях вылилась дикой усталостью, да и набитое брюхо утянуло прямиком в сны о каких-то каменистых лесах, где Косадес-вампир пытался догнать меня, а я бежал и плакал.
—Стой куда ты? Ну ты и соня! — кричал Кай — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил!
Почему ты дрожишь? Проснись!
—Проснись ты уже! — трепала Серана моё плечо. Свет зенитного солнца ослепил едва открывшиеся глаза.
—Да, я да. — Солитьюд.
—Благо тут пересменок — выдохнула вампирша, едва мы отошли от конюшен. — Думала бросить тебя, да идти самой. А то этот бородатый кузнец как-то долго пялился на мои глаза. И свиток.
Закинув на плечо арбалет, я максимально лихо огляделся.
—Не, если бы чего заподозрили, уже бы стражники догоняли.
Погода постепенно серчала, чем севернее мы отдалялись. Ветер всё настойчивее пытался сдуть нас в море, а щебет редких птиц сменялся шуршанием льдин.
—Да, тут на севере мы оставляли лодку, чтобы можно было вернуться.

Лодка и вёсла нашлись сразу. Удивительно, за столько…веков? Скорее всего родители-вампиры до сих пор путешествуют вплавь, подумал я, рассекая густую и темную гладь воды. Я смотрел в лицо этой девушки и мысли замедляли свой бег. Изредка она тоже смотрела мне в глаза, застенчиво улыбаясь. А я, так и не поняв, красавица ли это, или чудовище, греб в сторону островка. Более-менее выровнял и курс, почти не оборачивался.

Лодка внезапно села на мель и мы сошли на берег.
—Фаллос Талоса! — чуть не вырвалось у меня. — Дом? — перевел я взгляд на вампиршу.
—Дом, милый…замок — пожала плечами Серана, издав смешок.
—Да этот замок как пол Солитюда. Охренеть, это же….
—Да-да, я леди из замка! Но это не значит что я сидела всю жизнь примеряя украшения!
—Да, ты примеряла головы младенцев! — оборвал её я и мы направились к воротам. Серана обиженно молчала. Широченный мост с горгульями. — а за ним решетка. Да, явно не в тесноте живут такие кровожадные твари.
— Слушай — внезапно догнала меня вампирша — Пока не вошли.
— М?
— Я знаю, твои друзья бы попытались тут всех перебить, но, помни, ты один. Говорить буду я, а ты…просто веди себя незаметно, хорошо? Пожалуйста, я благодарна тебе за спасение и не желаю тебе зла.
— Зла? Я же просто мешок говна с костями, пожил грешно, умер смешно — чего тут жалеть?
— Дариус, пожалуйста, не сейчас.
— Дранус. Анус Дранус.

—Леди Серана вернулась! — вдруг услышал я со стороны ворот. Что ж, придется и правда придержать свою позицию, относительно вампиров.
—Лорд Харкон прекрасный человек — усмехнулся дед, открывая ворота — раз леди Серана пришла спустя столько лет, это что-то да значит.
Я молчал, как было велено, но едва мы оказались внутри, как рот открылся сам собой:
—Ох, Серана? Действительно ты? Глазам не верю! — встретил нас некий альтмер-вампир и , подойдя к балкону, открывающему вид на главный зал, провозгласил о возвращении.
Внизу зашептались, а когда мы подошли и я заглянул вниз — голова закружилась то ли от высоты, то ли от приступа тошноты — вместо обеденных блюд на дубовых столах лежали люди, кое-кто из них стонал, будучи в сознании, Жуткого вида псина жевала гениталии. Страх, кровь, разложение — зал был просто пропитан этим. Я едва совладал с собой, чтобы не всадить пару болтов в морду каждому, вальяжно гуляющему обитателю этого проклятого замка.

— Моя давно пропавшая дочь наконец вернулась, — торжественно объявил, разумеется, Лорд Харкон. Огромный мужик с низким, властным голосом — Надеюсь, мой Древний свиток у тебя?

— И после стольких лет это первое, о чём ты спрашиваешь? Да, он у меня. — сухо ответила Серана.
Отношения в семье явно не назвать дружными, особенно после того как Лорд сложил несколько этажей отборного мата в сторону супруги — матери вновь обретенной дочери.

— Конечно же, я счастлив видеть тебя, дочь моя. Неужели обязательно произносить это вслух? — Серана лишь злобно прищурилась в ответ, — Скажи мне, кого ты привела в наш зал? — Вампир отдаленно напоминал Крассиуса Курио. Только его улучшенную версию. Округлое пухловатое лицо сменилось волевым подбородком и будто вытесанными из камня скулами. Широкие плечи, массивный корпус. Лорд Харкон и без вампирской силы явно мог разорвать босмера пополам, не поморщившись.

Я сделал шаг из-за спины его дочери — продемонстрировав арбалет. Да, посох был бы эффектнее. Но я буквально сверлил вампира своим взглядом. В основном, конечно, чтобы не замечать того ужаса, что творился вокруг. Как назло, какой-то упырь стал ебать старика с обкусанными по локоть руками прямо за спиной лорда. Бедняга крёхал, мешая вести и без того напряженную беседу.

— Это мой спаситель, которому я обязана свободой, — ответила Серана, не сводя красных глаз от отца. А отец явно хотел посмотреть на последние мучительные минуты жизни старого горемыки.

—  Раргал блять! Завязывай нахуй! Не видишь, у нас гости! — Харкон обернулся и, подойдя к чинившему эту мерзость рыжему вампиру, взглядом заставил того отступить. Затем взял деда за голову и одним резким движением прервал муки несчастного, размозжив его череп о дубовый стол.
— Теперь не будет хрюкать, пока ты будешь его рюхать. Продолжай.
И Раргал продолжил.
Ебаные, ебучие, извращенцы. Я хотел не просто расстрелять тут всех. Я мечтал сварить их мертвую, черную кровь, глядя в их светящиеся глаза. Сравнять этот замок с землей. Куда смотрит Скайрим? На Братьев Бури и Имперских солдат? Тут вырос набухший гнойник и, клянусь Трибуналом, я выдавлю его.

— Прими мою благодарность за возвращение моей дочери, — теперь обратился ко мне лорд Волкихар, — скажи мне, как тебя зовут?
— Анус. Анус Дранус
Харкон усмехнулся. Анус. Моё любимое блюдо.
— Я Харкон, лорд этих земель. Моя дочь уже поведала тебе, кто мы такие.
— Вы вампиры, — сказал я. Хотелось, чтобы слова прозвучали максимально сухо и иронично.
— Мы не просто вампиры. Мы древнейшие и сильнейшие вампиры Скайрима, дитя мое.
Знай же, Анус: ты говоришь с тем, в чьих жилах течет самая первая, самая прозрачная кровь. И за оказанную тобой поистине великую услугу я могу отблагодарить тебя только одним — даром этой крови. Прими ее и ты станешь львом среди ягнят. Люди будут дрожать при твоем приближении, и ты больше никогда не будешь бояться смерти.
— А что, если я откажусь? — резко вскинул голову я. И прошу без панибратства, папаша. Я тоже не первую сотню лет живу.
Бравада не удалась. Харкон расхохотался, заставив меня сконфузиться. Никакой угрозы я ему, похоже, не представлял.
— Тогда я буду вынужден изгнать тебя. На этот раз ты уйдешь живой, но станешь просто добычей для подобных мне, — секунду он молчал, задумавшись, — может быть, ты нуждаешься в убеждении? — его голос вдруг стал жестче, — Тогда узри мою силу!

Лорд закрыл глаза.Я почувствовал, как его кости буквально трескаются, разламываются, перемещаются и меняются. Он стал выше. Теперь лорд Харкон стал настоящим чудовищем.
— Я чувствоваю вибрации необъятной силы по всему своему изменившемуся телу. — прорычал он, покуда я приходил в себя. Я много хуйни поведал в жизни и в шкуре оборотня задирал лапу на заснеженную сосну, но такую хуйню видел впервые.
— Мне слышно, как сквозь метель за стенами замка доносятся голоса из Солитьюда. Я даже чую страх в холодных сердцах своих подданных и я чую его в тебе, игрушка даэдра. — хрипел Харкон, а я обсирался с каждым его вздохом.
— Пошел нахуй — только и смог сказать я, как тут же всё потемнело.

Обрел себя на севере Солитьюда. Анус неистово болел.