Old_Mournhold_Forgotten_Sewer_Golena_Sadri

Глава 52

//Если жрешь дерьмо – не размазывай. Кусай. Жуй. Глотай. Быстрее войдет – Ги Поп Варис. Садовник при Храме Альмалексии, Морнхолд.//

Некоторые работы придуманы влиятельными людьми специально для знакомых. С одной стороны — занятие найдено, с другой стороны, настолько не напряжное и формальное, что задаешься вопросом, а не стыдно ли оплату за такой «труд» получать? Отвечаю – не стыдно.

Последние полгода я занимался лишь тем, что «изучал ситуацию в столице». Составлял высосанные из пальца отчеты, самолично учувствовал в собственных опросах, придумывал интервью на пару с Дро’Захаром, описывал влиятельных чиновников по образу Крассиуса Курио. Правда разок я потерял бдительность, и он познакомил меня с неким босмером – Пэром Вудмером. Исключительно перенять опыт общения. Только стоя раком прогнувшись в спине, отвечая на вопрос, о чем я в этот момент думаю, я заподозрил неладное. Как бы то ни было, работа в столице доставляла мне полнейшее удовлетворение. Тьениус Делитиан молча кивал на приносимые мной графики и опросы, которые вряд ли кто-то перечитывал. Но значилась моя должность как «Исследователь потенциальных королевских угроз и народных волнений». Жалование баснословное, полная свобода действий. Чаще всего мой день шел по следующему графику: я просыпался в обед, заказывал с курьером ведро копченого мяса, пару литров нефильтрованного мацта и слушал менестрелей до глубокой ночи. Засыпал в кресле и следующие сутки ничем не отличались от предыдущих. Калвус принимал во всем охотное участие и относил меня в постель. Дома Земных Наслаждений, Клубы и Таверны остоскампили после двух недель интенсива. Мне приходилось выбираться только для отчетности и светские вечера в Альмалексии. Я наряжался, ходил с разными расфуфыренными шлюхами вокруг объектов современного искусства, жал руку всем подряд и оставлял комментарии в духе светского данмерского общества. Единственное, что огорчало – как государственный служащий я не мог покидать Морровинд. Какая ирония.

Однако, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Как, собственно, и всё плохое. Но вот за хорошее крайне досадно. Дела пошли наперекос в тот момент, когда у короля Хелсета разыгралась паранойя

Вся оппозиция, присущая любому правителю, стала казаться Его Величеству заговорщиками и убийцами.

Сперва в списки негодных попало местное Духовенство. Мне было уже не поручено, а прямым текстом приказано отправиться в Храм и поискать там человека, который мог бы поведать нужную информацию. Я не долго думая отправился к своему лечащему врачу — Гальсе Андрано в Больницу Храма. Она охотно рассказала — последнее время что-то не то творится с богиней Альмалексией. Также я узнал, Храм действительно планирует уничтожить Короля Хелсета, если он не перестанет ущемлять власть Храма. Доклад понравился Тьениусу, и он поздравил меня, также упомянув, про новое подозрение относительно преданности стражи Короля Хелсета своему властелину.

Это был первый тревожный звоночек. Тут уже требовалось не просто встретиться — попиздеть с кем-то конкретным, а целенаправленно вступить в ряды стражи.

Я давно перестал походить на стражника — обрюзг и обзавелся пузцом. Мацт и отсутствие физических нагрузок дали о себе знать. Планируя пододеть чего-нибудь под доспех, я отправился выбирать подходящую амуницию. Калвус Горатиус шел рядом. Он-то, в отличие от меня тягал железо в спортивном комплексе той самой королевской стражи. Ну точно!

— Слушай, Горатиус! — а не желаешь ли вместо меня вступить в стражу?

— Вот еще! — хмыкнул тот. — У меня годовой абонемент, да и не шпион я. Что скажу, когда придется давать заднюю? А потом как ни в чем ни бывало приду тренироваться?

— Ты прав. — удрученно вздохнул я, и мы пошли дальше, мимо Великого Базара, в Годсрич.

— А почему мимо Великого Базара? — удивился мой напарник, на что я многозначительно посмотрел на него и промолчал. Сахар кончился, вот почему.

Альван Лларус — один из Морнхолдских мозгоправов. Я советовался с ним по поводу своих депрессий, душевных и творческих метаний, всего такого, от чего обычно пьют успокоительное. Но сахар у него тоже есть и вполне легально. Сейчас он занимается какой-то богачкой из поместья Садри. Нам туда.

Небольшое здание в самом центре Годсрича. Внутри всё как обычно у данмеров — дорого и безвкусно. Только высших ординаторов как-то многовато.

Мы с Калвусом протиснулись вниз по крученой лестнице, где на роскошной двуспальной кровати сидела немолодая дама, подле которой суетился персонал — известный мне Альван Лларус и Тандера Андулес, медсестра-сиделка.

Дама выкрикивала оскарбления нараспев, жуя какую-то кашу.

— Пидорасыыых! Хуесосэу! Вы все сдохните! Ворьё ебаное! Жульё проклятое! Анафем! Вот поковыряешь у маминой жопе, проебешь ее толстую сраку и все, и попердит она тебе. Ты давно ее не ёб видно? Вот, давно не ёб, так проебешь ее, как заварганишь своим хуем ей в жопу и она запердит. Как из ведра пойдет пулемет! Вот так. Вот ходить ездить сюда в дом и двери щупать. Вы жулье ведь! В ночное то время вы что, грабите машины, квартиры, занимаетесь наркотиками! Заткнись, на что ты одеваешься? Ты работаешь? — накинулась баба, едва я её поприветствовал.

— Вот же спидовая блядина! — не сдержался Калвус, но тут же стушевался от осуждающих взглядов.

— Это началось довольно давно, уже пару месяцев — полушепотом начал Альван — буйное поведение и беспочвенные обвинения в краже того, о чем мы понятия не имеем. На днях она говорила с Элбертом Нермарком, зачарователем из Зала Мастеров. Возможно, он знает чуть больше. Не обмолвишься с ним? Мне не отойти от пациентки.

Не сказать, что я очень хотел прогуляться до Зала Мастеров, но высшие ординаторы и без того на взводе — спорщик с врачом, (который единственный может заткнуть умалишенную) мог огрести пизды за просто так. Извинения будут, разумеется, но потом. А пизды дадут сейчас. Нет, спасибо. Я лучше сбегаю к этому зачарователю. Чародей держит небольшую лавку на втором этаже Зала Мастеров. Молодой светловолосый бретон с лёгким пушком вместо бороды и усов разбирал камни душ. Едва заслышав имя Голены, он чуть не психанул, но, поняв что к ней его не поведут, успокоился. Всё началось с её первого прихода и вопросов о зачаровании различных объектов. Голена продолжала приходить и задавать их. Это скорее смахивало на некое новое увлечение богатой необремененной данмерки, но лишь до того момента, когда Голена попросила Элберта прийти в её поместье и проверить некие устройства. По словам зачарователя, они, возможно, были двемерского происхождения. Когда Элберт решил рассмотреть одно из устройств, оно сильно ударило его по руке; сфинктер опух, а экскременты пропали, после чего Голена истерично рассмеялась, крича «О63СKA/\3HbIN”». Она считала, что они недостаточно сильны, а когда чародей спросил её об этих штуках, то она ни с того ни с сего предъявила ему те же обвинения в воровстве и выгнала из поместья.

— Что, блять, не так с людьми? — сказал я Калвусу, едва мы вышли на улицу — Деньги есть, а счастья нет. Вот у меня как только финансовая подушка появилась — я счастливый стал. Как гуар. А им всё чего-то блять, не хватает. Чего-то, блять, надо. Жила бы да радовалась…

Не успел Горациус поддержать или пояснить мой философский порыв, как мы заметили Альвана Лларуса, стоящего на улице. Он барабанил в дверь, требуя впустить его к пациентке. Оказывается, он решил подышать свежим воздухом (дунуть). По выходе из поместья он услышал, как дверь за ним захлопнулась, вслед за этим стали доноситься крики. А сейчас всё стихло.

Горациус принялся ломать дверь. Я достал пару кинжалов.

— Куда. С таким. Пузом — сопя фыркнул Калвус

— Спокойно. В тесном помещении арбалетом особо не постреляешь. Я уже не тот что в молодости.

Спустя пять минут мы уже вместе лупили ногами дверь, на потеху собравшимся зевакам.

Наконец, не без помощи ординаторов, мы вломились внутрь. То, что мы увидели сложно описать словами. Пахло говном и кровью. Несмотря на запах говна, его не было. На полу растянулся ординатор без штанов.

— Вы только посмотрите на его жопу! Это не жопа! Это сухобздейка!

И действительно — булки похожи на щёки голодной никс-гончей, а анус опухший, словно пирожок с коммуникой. Растягай.

По мере нашего продвижения по поместью обескаленные досмерти ординаторы встречались на каждм шагу. За ширмой я обнаружил люк и, кивнув Калвусу, по тихому спустились вниз.

— Никогда бы не подумал, что можно обескалить досмерти — тихо проговорил мой напарник, когда мы оказались в какой-то заброшенной канализации. Я спрятал кинжалы и достал арбалет. Тут есть где разгуляться.

Темные, покрытые мхом и плесенью стены, кое-где видны кучи обвалившегося грунта. Пахло сыростью. Мы осторожно углублялись внутрь канализации, пока не обнаружили расплоставшийся труп Тандеры Андулес.

— Обескалена — поморщился Горациус. Впереди был проход, заваленный ящиками и вентель неподалёку. Мы переглянулись и приняли решение — затопить тут всё к хуям, лишь бы оставить двемерскую похитительницу говна.

Помещение довольно быстро заполнилось водой. А точнее сточной водой с говном, мочёй и двемерскими колпачками. Заплыв выдался сложным. Признаться, я хлебнул не один раз и, как только оказался в подзебной пещере — выблевал солидную порцию рвоты. Как только я отошел, мы хотели рвануть сломя голову, как засекли странное устройство, похожее на ночной горшок.

— Лучше не подходить к этой хуйне близко — предостерегающе сказал я

Калвус, подобно грязекрабу, проигнорировал здравый смысл и, как тот же грязекраб, бочком-рачком попятился на двемерский «горшок». Едва он приблизился, как отпрянул, вытряхивая кал из поножей:

— Ах ты ж паскуда тварь!

Пару раз обосравшись во всех смыслах, мы всё-таки нашли способ преодалеть проклятые ловушки.

Горациус, находит наиболее безопасное близкое расстояние и, слегка попёрдывая, ждёт, покуда я разбегаюсь, отталкиваюсь от его щита и прыгаю самый длинный в своей жизни прыжок. После чего он раздевается, швыряет мне всю амуницию и прыгает полёт кувырок. Форма-то позволяет. Так мы, с грязными жопами и минимальными потерями, сумели добраться до последнего корридора. Само собой, в минимальную потерю удалось наступить, отчего ароматика приключения преобретала совсем дерьмовый характер.

Дно было пробито, когда мы оказались в просторном зале, по которому в стеклянных доспехах разгуливала Голена Садри.

— Ха! Голубая крыса! Никто из вас его не получит! Оно моё! Всё моё! — завопила она дурным голосиной и достала лук. Чистый даэдрик.

Всегда любил перестреливаться с лучниками. Своеобразное соревнование прыти. Такие сражения особенно будоражат, я прицелился, как вдруг получил стрелу в ляшку. Артерия не задета, но….. Я осталбенел. Хуй встал. Ни один мускул не мог дрогнуть. Кроме сфинктера. Тот принялся выводить неслыханные рулады, сдобрив мои штанцы дерьмищем. С такой диарее я побледнел, едва не рухнув на землшю. Мой спутник смекнул, что от меня толка не будет и накинулся на ебанутую данмерку врукопашную.

Я кое-как отошел и осторожно, дабы не задеть друга, целился в обидчицу, которая, в свою очередь, выхватила булаву из фекалий. Да-да. Булаву из говна. Закостенелого, блядь, говна. С хорошей порцией даэдрической магии.

Надо ли говорить, как отвратительно и больно далась нам победа. Калвус буквально вытаскивал меня зашкирку, когда мы вылезали из злосчастной канализации.

Альван Лларус едва нас почуял, скастовал возврат и втянул в купальню собственного дома, только чего, дав каждому по добротной кружке отвара, стал расспрашивать.

Я старался опускать подробности о двемерских обескаливателях, но Альван видел наше шмотьё и полностью избежать пикантных деталей не удалось.

Ах да. Сахар. Разумеется, я получил сахар. Ведь главная миссия по внедрению в стражники всё ещё оставалсь впереди. А я всё ещё пердел как алит.