Один из дней в тюрьме #5

Что меняет людей? — думал я, рассматривая фекалии, выпавшие из меня в общую парашу. Да-да. В камерах более нет туалета. Этот случай произошел пару недель назад. Босмер устроил побег с утра пораньше, через каловую яму собственной камеры. О системе канализации под тюрьмой он не знал ровным счетом ничего, а потому его набитый говном труп выловили уже к вечеру. Бедняга плыл под водным дыханием, а когда оно иссякло, нахлебался дерьма и умер. Охрана тюрьмы была просто в бешенстве. Теперь, чтобы справить нужду, приходится выставлять через решетку вытянутую руку с кувшином. Само собой, выставляющий тут же подвергался едким комментариям и высмеиванием естественной нужды. Однако, срать в кувшин запрещалось. Только ссать.

Так что же меняет людей? Может быть, давление? Где та грань, которую необходимо «сломать», чтобы полностью изменить личность? Многие на моем месте уже давно бы покончили с собой. Насколько я знаю, быть поиметым в жопу для некоторых мужиков практически приравнивается к смерти. Всё, соснул хуйца — жизнь кончена. Больше ты не самэц. Однако, что мешает мне так не думать? Я просто проживу эту часть жизни в таком режиме и всё. Я же не проклинаю себя за то что ел батат в Морровинде. Там Морровинд, там едят батат. Тут тюрьма, тут сосут хуи. Я то не меняюсь. И член, хвала Богам, не отвалился.

— Эй, там, заседающий! Еще две минуты и я окуну тебя еблом в сраньё, если не поторопишься! — гаркнул стражник, отчего я поднатужился сильнее.

Власть. Вот власть меняет человека. Сразу растет чувство собственной значимости. Похуй, что жалование три септима, что дети-бездари, а жена шалава. Зато я окунаю людей в говно, а те меня боятся. Похожие эмоции испытывали мальчишки, «контролирующие» остановки гуаров в неположенных местах, рядом с Вивеком. Борьбой за свободные пути караванов это вряд ли можно было назвать, в основном туда шли ради самоутверждения. Дескать я, сопляк, указываю такому серьезному эшлендеру, куда ставить гуара. Хотя у меня гуара нет, но я-то блять указываю. А эшлендер повинуется. Какой я классный. Затея стухла, когда какие-то хаджиты завернули пацанов в тюки и увезли в неизвестном направлении.

— Процесс окончен, сопроводите — поднялся я с кортов, подтирая жопу краем рубахи.

-Пошевеливайся в камеру, красноглазый — толкнул меня в спину охранник и я пошлепал вперед.

— С легким паром! — помахал Дрет, когда за мной с лязгом закрылась решетка.

Человека ни что не меняет, стряхивая подсохшее говно с рубахи сделал вывод я. Обстоятельства просто помогают открыться. Психологическое давление, конечно, навязывает комплексы, но если ничего не угрожает здоровью, то перемены лишь следствие изначального характера.

— Дядя Толер Сариони, дорогой архиканноник, я паломничество сделал, мой родной! Я проездом в нашем храме, а вокруг аргониане

С очень сложной и запутанной судьбой! — Загорланил Вален Дрет, прервав мои раздумья

-Ты чего удумал, паршивец?! — зашипел на него я — Тебе ж сейчас таких пиздюлин отвесят, и мне еще перепадет!

Но Дрет продолжал: Меня там называли просто Скриб,

Я верил, что мой дом Вивек, не гриб.

— Какого хуя?! — тут же отозвался вертухай, спеша накормить эльфа дубинкой, еще не решив, какой именно. — Вы, серые, совсем охуели?! Вас империя из пепла достала, а вы, суки неблагодарные! Нарушение тишины! Наказание немедленно!

Я не успел и рта открыть, как ко мне уже ворвались три охранника. Удар по голове, брань, стягивание штанов, и я провалился во тьму забвения.

Последний день в тюрьме.